СУДЬБОАНАЛИТИЧЕСКИЙ МАНИФЕСТ

Альтенвегер А., Бернье-Хюрбин А.,Бюрги-Майер К., Юттнер Ф., Крамер М.

СУДЬБОАНАЛИЗ ЛЕОПОЛЬДА ЗОНДИ

 

Мы - судьбоаналитики – убеждены в том, что современному человеку, страдающему от одиночества, экзистенциального страха, зависимостей и т.д., судьбоанализ может оказать эффективную помощь.

В настоящей статье будут рассмотрены – с теоретической и практической точки зрения – следующие разделы судьбоанализа: концепция человека, теория болезней и судьбоаналитическая терапия.

Под словами «концепция человека» здесь ни в коем случае не подразумеваются фундаментальные идеи на тему того, что такое человек и каким он должен стать.

Речь, скорее, идет о тех параметрах, которые помогают нам лучше понять человека в процессе его существования и становления.

Леопольд Зонди поставил «судьбу» в центр своей психологии, поскольку нашел в нем наиболее подходящее понятие для того, чтобы охватить всю совокупность проявлений человеческого существования. В этом смысле «судьба» родственна ключевым понятиям «архетип» и «бытие» (Зонди, 1956).

В самом широком смысле «судьба» понимается слишком односторонне, как действие бесконтрольных сил. Но только не в судьбоанализе.

Мы считаем, что, несмотря на внешнее принуждение, человек, достигший состояния зрелости, способен делать выбор среди своих возможностей и, тем самым, реализовывать свою свободу. В связи с чем, судьбоанализ делает различие между навязанной и свободной судьбой.

 

 

1. КОНЦЕПЦИЯ ЧЕЛОВЕКА

 

Судьбоаналитическое новаторство Л. Зонди становится более понятным из концепции навязанной и свободной судьбы.

 

1.1. Навязанная судьба

 

К навязанной судьбе человека относится его наследственность, т.е. все то, что было получено им от своих предков.

В настоящее время теория наследственности Леопольда Зонди находит новые подтверждения в ходе различных научных изысканий. Напротив, сформулированная им генная теория, т.е. понимание того, каким образом происходит это наследование, не соответствует уровню современных познаний вследствие своей простоты.

Побудительная и аффективная природа людей является основным элементом их навязанной судьбы.

При этом судьбоанализ выдвигает предположение, согласно которому каждый человек наделен одними и теми же фундаментальными потребностями. Однако существуют родовые и личностные особенности, вследствие которых люди так по-разному обращаются со своими способностями и потребностями.

На навязанную судьбу человека значительное влияние оказывает окружающая среда.

При этом социальная макро- и микросреда, в которой оказался ребенок – в первую очередь, профессиональный и материальный статус, которым обладает семья – играет роль, которую ни в коем случае нельзя недооценивать.

К факторам, оказывающим влияние на навязанную судьбу человека, относится и ментальная среда, т.е. политическое и религиозное мировоззрение, образование, соответственно, возможность получения образования, которую предоставляет ему семья.

 

 

 

 

1.2. Свободная судьба

 

Конечно, все вышеназванные факторы навязанной судьбы никогда нельзя полностью преодолеть. Однако это не помешало Зонди разработать психологию человеческой свободы.

Сущность психического заключается для него в стремлении человека к свободе (Зонди, 1963, 33). Это стремление получает возможность реализации и развития в следующих функциях «Я»: трансценденции, интеграции, партиципации.

Благодаря способностям «Я» (принимать решения и выбирать) человек не является ни рабом своей природы, ни игрушкой окружающего мира. Даже если ему никогда не удастся осознать всего диапазона собственных возможностей, он все-таки является существом, которое относится к свободе и навязанности в соответствии с принципом «как..., так и...».

Для реализации максимальной свободы необходима связь с Высшей Инстанцией, с Духом: «Мир Духа является сверхъестественным и надличностным».

В другом месте Зонди ссылается на Библию и говорит: «Бог есть Дух» (1956). Значение религии (с точки зрения судьбоанализа) заключается в обретении человеком смысла жизни. Реализация человеческой свободы рассматривается в качестве смыслообразующего принципа бытия, признающего Дух, стоящий над личностью.

 

1.3. Диалектика и изменчивость

 

Стремление к свободе и навязанность являются теми факторами, которые обуславливают судьбу человека. Психические противоположности и возможность управления ими образуют динамику, формирующую судьбу.

Зонди иллюстрирует это высказывание метафорой о «вращающейся сцене жизни» в самых различных работах:

«… Понятие судьбы является диалектичным. Это значит, что судьба находится в постоянном движении между противоречиями и противоположностями, и никогда не замирает в статике.

Шесть фундаментальных функций, которые обуславливают и формируют судьбу, все время изменяют направление своего движения. Таким образом, судьба постоянно меняет формы своего проявления. Подобно смене декораций и актеров на вращающейся сцене театра, на сцене жизни отдельной личности также происходят изменения.

Если функции застывают в определенном положении, то судьба превращается в навязанную. Если же, напротив, «Я» с помощью Духа способно оказать энергичное сопротивление окаменелому влиянию функций, определяющих навязанность судьбы, и снова привести в движение «вращающуюся сцену», то – при благоприятных обстоятельствах – может реализоваться свободный выбор судьбы, человеческое становление» (Зонди, 1968).

 

 

 

1.4. Целостность

 

Вместе с диалектическими принципами в картину человека были включены идеи не только динамики и изменчивости, но и всеобщего единства или целостности.

Уже для составителей древнекитайской «Книги перемен», даосских мудрецов, а позднее и философа Гераклита (около 500 г. до н.э.) действительность существовала в единстве противоположностей. Существовать означало для них быть противоречивым.

Об этом же размышлял и К.Ясперс (1973), когда писал: «Душевная жизнь и ее содержание расколоты на противоположности. Но через противоположности все снова и соединяется».

Чомпи (Ciompi, 1982) говорит о «всеобщем распространении структуры полярных противоположностей».

Зонди выражает эти же мысли следующим образом: «Мы называем психической диалектикой такое взаимодействие противоположно направленных психических функций, которое обусловливает и сохраняет единство души» (1956).

Окружающая нас действительность задана в своей целостности.

Судьбоанализ постигает человека в его целостности на трех экзистенциальных уровнях:

1) Биопсихологическом (= наследственность, побудительная и аффективная природа);

2) социально-психологическом (= социальная и ментальная среда);

3) личностно-психологическом (= «Я» и Дух).

На литературном языке это выражено проще и понятнее.

«Кто ты есть, зависит от трех факторов: что ты унаследовал, что из тебя сделало твое окружение, и что ты делаешь сам со своим окружением и наследственностью в результате свободного выбора» (Олдос Хаксли, цит. по Зонди, 1967).

Соответственно, все науки, которые изучают человека, можно классифицировать по принадлежности хотя бы к одному из этих трех уровней. В связи с чем, они представляют интерес для судьбоаналитиков.

 

Так, например:

1) Медицина, генетика, биопсихология, психосоматика, этология относятся к биопсихологическому уровню;

2) общественные науки по макро- и микроструктурам, вопросам семьи и брака, – к социально-психологическому уровню;

3) наконец, философские и психологические теории о душе человека, а также все аспекты теологии и религии – к личностно-психологическому уровню.

По отношению к другим концепциям психологии интегрированную позицию Зонди также можно назвать целостной.

Свой судьбоанализ он рассматривал в качестве дополнения к теориям психоанализа Зигмунда Фрейда и аналитической психологии Карла Юнга, которые признавались им в качестве фундаментальных. Сам Зонди выступал за «единую глубинную психологию», не затушевывая взаимодополняющих различий (Зонди, 1956).

 

1.5. Родовое бессознательное

 

Притязания  предков  как  содержания родового  бессознательного

Открытое Фрейдом индивидуальное бессознательное, выражающееся преимущественно в симптомах, и коллективное бессознательное Юнга, универсальным языком которого являются символы, Зонди дополнил родовым бессознательным.

Родовое бессознательное служит в качестве метафоры для обозначения «дислокации» родовой наследственности человека.

В то же время Зонди говорит о притязаниях предков:

«Под притязаниями предков судьбоанализ понимает стремление фигуры предка полностью повториться в жизни потомка в той же самой форме экзистенции, в которой она один или несколько раз уже проявляла себя в истории целого рода» (1963).

Действительно имеющий мифологический отголосок термин «предки» можно понимать и определять как специфические родовые потребности в системе диалектики побуждений (Зонди, 1952).

Даже если фигура предка и «захотела» бы манифестировать в какой-то определенной форме судьбы, носитель подобного притязания все-таки имеет различные варианты экзистенций. Поэтому судьбоанализ не принимает фатализма, поскольку человек всегда имеет возможность выбора. Например:

«В случае навязанного выбора предок может проявить себя в виде болезни. Если же человек знает об этой опасности, то он может сознательно – хотя чаще всего он делает это бессознательно – выбрать такой вид профессиональной деятельности, в которой он социализирует притязания предков, вместо того чтобы «заработать» себе болезнь».

 

Выбор как способ функционирования родового бессознательного

Выбор является универсальным языком родового бессознательного. Другими словами, «выбор делает судьбу» (Зонди, 1968).

Здесь психология судьбы (= судьбоанализ) говорит о генотропизме, под которым понимается «взаимное притяжение людей со сходной наследственной структурой» (Зонди, 1963).

Генотропизм, или выбор, определяемый родовым бессознательным, можно наблюдать в различных жизненных сферах:

– при выборе супруга;

– при выборе друзей;

– при выборе профессии и хобби;

– при выборе болезни;

– при выборе способа смерти (например, самоубийства).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1.6. Система побудительных факторов

 

Важнейшим структурным элементом побудительной системы (по Зонди) являются потребности (а не побуждения, как обычно принято считать).

Восемь базовых потребностей человека Зонди понимает как радикалы судьбы, которые понимаются в смысле феноменологической редукции по Гуссерлю.

Все процессы в судьбе сводятся к этим коренным факторам.

Каждое побуждение включает в себя по два коренных фактора (= потребности). Каждая потребность, в свою очередь, в соответствии с принципами диалектики делится на две противоположные тенденции.

Таким образом, система побудительных факторов состоит из 4-х побуждений, 8-ми потребностей и 16-ти тенденций. Поэтому диалектические отношения напряженности проявляются не только в отдельно взятых базовых потребностях, но и во всех четырех векторах побуждений.

I. Сексуальное побуждение заключается во взаимодействии потребностей в персональной любви и сублимированной нежности, а также в активности и самоотверженности (= вектор S).

II. Пароксизмальное побуждение образуется из двух потребностей, которые выражают такие реакции, как импульсивность, ярость, страх, чувство справедливости, а также стыд и стремление к значимости (= вектор P).

III. Побуждение «Я» определяется потребностями «быть» и «иметь». Тенденции этих потребностей называются проекцией (а также партиципацией), инфляцией, интроекцией и негацией (= вектор Sch).

IV. Побуждение к контактам охватывает потребности в соединении и разъединении с объектом, а также стремление к изменению или сохранению в прежнем состоянии (= вектор C).

 

1.7. Концепция свободной судьбы. «Понтифекс-Я»

 

Наряду с побуждением «Я», которое имеет четыре фундаментальных функции, Зонди (1972) ввел в свою психологию «Я» метафизическое, или высшее «Я».

Он назвал его «Понтифекс-Я», или Pontifex oppositorum, поскольку ему приписывается функция наведения мостов между противоположностями с целью их последующей интеграции.

«Понтифекс-Я» черпает силу из биологической природы человека и взаимодействует с побуждением «Я», но стоит гораздо выше его по рангу.

В «Понтифекс-Я» заключается потенциал человеческой свободы, при помощи которого можно преодолеть односторонность, заданную навязанной судьбой.

 

1.8. Человеческое становление

 

Ранее уже говорилось о способности к диалектическому изменению человеческой экзистенции. В результате деятельности функций «Понтифекс-Я» эта активность человека приобретает целеустремленность и логическую завершенность, направленные к свободе.

Если этот процесс протекает с увеличением степени свободы (в масштабе отдельной личности или целого общества), то можно говорить о факте человеческого становления. В судьбоанализе, как и в восточной философии, «путь уже сам по себе является целью».

Перефразируя часто цитируемое изречение «выбор делает судьбу» по отношению к теме свободы, мы вместе с Зонди можем сказать: «Свободная судьба есть выбор пути человеческого становления».

 

1.9. Судьбоаналитическая перспектива цепочки поколений

 

Родовая наследственность оказывает влияние на такие индивидуальные события, как выбор супруга, друзей, профессии, заболевания и способа смерти.

В перспективе целого рода можно разобраться в конфликтах, хитросплетениях отношений и специфике ресурсов, передающихся из поколения в поколение.

Родовое бессознательное образует те невидимые родственные узы, которые, пронизывая все поколения, словно вплетаются в бессознательный план судьбы всех членов рода по вертикали. Аналогичным образом происходит соединение всех живущих членов рода и по горизонтали. В результате этого для членов рода образуется перегруженная аффектами система координат.

Судьбоанализ никогда не рассматривал человека как изолированного индивида. Напротив, он видит его включенным в видимый и невидимый контекст рода, соответственно родственных отношений, который сопровождает его на протяжении всей жизни.

Мы являемся носителями и участниками родовой коэволюции (Вилли, 1985), а также экзистенциальными распорядителями родового наследства, за сохранение, умножение и дальнейшую передачу которого несем ответственность. Взятие на себя такой ответственности придает жизни смысл, сознание родовой идентичности и чувство сопричастности.

Однако если ожидания предков были приняты бессознательно и проявились в слепой необходимости, то они могут тормозить и даже блокировать самореализацию и саморазвитие отдельных членов рода. Таким образом, потомок становится «добычей» навязанной судьбы своего рода, которая сопровождается пониманием, что он уже не руководит собственной жизнью, а слепо и покорно следует жизненным стереотипам предков, по-новому их переживая и повторяя. Такой человек должен в течение всей своей жизни выполнять бессознательные обязательства лояльности по отношению к другим поколениям, и платить по счетам заслуг и долгов своих предков (Спарк, 1981).

Быть таким делегатом и доверенным лицом, значит получить в свернутом виде через навязанную судьбу (от родителей, дедов, прадедов и других своих предков) обязательные к исполнению жизненные «поручения».

Зачастую эти поручения предъявляют слишком высокие требования к нашим способностям и индивидуальным возможностям, или же являются несовместимыми с содержанием других родовых поручений, провоцируют конфликты, угрожающие лояльности к предкам.

В качестве подобных делегатов люди принуждены исполнить в своей жизни то, что в свое время не удалось их «завещателям».

В этом случае судьботерапевт говорит о наличии навязанной судьбе или о родовом принуждении к навязчивым действиям.

Судьботерапевт, конечно, знает о том, что взятие поручений и обязательств перед предками при благоприятных обстоятельствах придаст жизни потомка смысл, стабильность, а также чувство идентичности и непрерывности («родовая идентификация», по Зонди). Но это возможно только в том случае, если «поручения» были приняты сознательно, с чувством личной ответственности и в соответствии с собственными возможностями.

Если человек поступает именно так, то судьботерапевт говорит о наличии свободной или самостоятельно выбранной судьбе.

Формы судьбы

Судьбоанализ понимает человека – в контексте его рода – вместе с его потребностями, а также сопровождающими его аффектами и эмоциями, принимая во внимание их генетическую и специфическую родовую форму вместе образующими побудительную и аффективную судьбу.

Социально-экономическая структура рода, ее видоизменение и воздействие на человека проявляются в социальной судьбе.

Идейное наследие рода, накопленное прошлыми поколениями, за счет своих ценностей, убеждений, идеалов, жизненных принципов, мировоззрения и традиций, образует основу для ментальной судьбы.

Свойственная людям способность к партиципации с Духом, которая проявляется (или не проявляется) на протяжении ряда поколений, формирует фундамент для судьбы, связанной с верой и Духом.

Человек, который посредством связи с Духом, занимает сознательную позицию по отношению к своей родовой наследственной, побудительной, аффективной, социальной и ментальной судьбе, проживает судьбу «Я», т.е. судьбу, связанную с выбором и свободой.

 

2. ТЕОРИЯ БОЛЕЗНЕЙ В СУДЬБОАНАЛИЗЕ

 

Если Фрейд видел причины психических заболеваний главным образом в вытесненных потребностях влечений, т.е. в содержании индивидуального бессознательного, то Юнг указывал на «бессмысленность и беспредметность жизни» как на «коллективный невроз нашего времени».

Адлер, напротив, рассматривал болезнь как «сопротивление требованиям социального окружения».

Зонди стремился не опровергнуть, а дополнить все эти концепции.

Он пытался объяснить возможность появления психического заболевания не с точки зрения какого-то единичного фактора, а с позиции «целостной судьбы», т.е. со всеми теми факторами, которые обусловливают судьбу личности.

Сущность учения о болезнях заключается в соответствующем понимании болезни и здоровья.

Судьбоанализ исходит из предположения, что любая психическая болезнь находится во взаимосвязи со здоровой, т.е. социализированной и гуманизированной судьбой. На основании четырех хорошо известных в психиатрии круга наследственных заболеваний (= сексуальные расстройства, пароксизмальные заболевания, шизоформные и маниакально-депрессивные состояния), Зонди по-новому заговорил о четырех кругах судьбы с соответствующими им здоровыми и патологическими формами.

Судьбоанализ понимает психические болезни, в первую очередь, как «болезни судьбы» с побудительно-динамическими опасностями, формами защиты и специфическими симптомами, или «аварийными выходами».

По Зонди, способ, при помощи которого люди уравновешивают свои душевные противоположности, определяет процесс реализации судьбы индивида и общества.

Человек является здоровым, если он способен удерживать в определенном равновесии свои психические противоположности и интегрировать в соединяющую их между собой целостность.

Человек будет больным, если он вынужден раскалывать и дуализировать эти противоположности, страдая от них, как от непримиримых противоречий.

Терапевтический путь здесь проходит через установление контакта с «отколотыми» частями личности и интеграцию этих «осколков» в целостности психики.

 

2.1. Распределение бытийной мощи

 

В то время как здоровый человек характеризуется способностью свободного и гибкого оперирования функциями своего «Я», больной человек обращает на себя внимание их длительным или хроническим выпадением.

На основе подобного специфического выпадения одной или нескольких функций «Я» из динамики так называемой «личностной орбиты» Зонди выстраивает подробную классификацию поврежденных жизненных форм судьбы. Поэтому судьбоаналитическая диагностика концентрирует свое внимание на существующей изоляции и выпадении функций «Я», а также функций из других жизненных сфер.

Одностороннюю, застывшую в неподвижности, препятствующую жизни зацикленность «Я» на одной-единственной функции Зонди рассматривал как патологическое распределение бытийной мощи, т.е. интересов и ресурсов личности, между «Я», идеями и объектами.

При пропорциональном распределении бытийной мощи наследственность и связь с предками, побудительная и аффективная стороны человека, социальное окружение, внешняя среда приходят в гармонию с соответствующей жизненной фазой.

 

Патологические формы навязанной судьбы

а) Если человек переносит все свои интересы в область наследственности и родового прошлого, то он автоматически попадает под влияние навязанной судьбы, что часто находит свое выражение в формах расизма, национализма или же прославления npoшлогo в ущерб настоящему.

б) Если весь жизненно-энергетический потенциал обращается на инстинктивно-побудительную жизнь человека, тот проживает навязанную судьбу в форме неустойчивого и импульсивно-неуправляемого характера.

в) Если при распределении бытийной мощи большая доля переносится на окружающую среду, то сначала человек станет добычей невроза социального характера (Э. Фромм), а уже потом – жертвой навязанной судьбы.

г) Если человек передаст всемогущество своему интеллекту и рассудку, то он деградирует до уровня холодного рационалиста.

д) Если всю бытийную мощь получит мир идей, то человек теряет почву под ногами.

е) Если же «Я» аккумулирует бытийную мощь в самом себе, тогда человек начинает кичиться псевдобогоподобием.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

3. СУДЬБОТЕРАПИЯ

 

Судьбоаналитическая диагностика служит для осознания личных, родовых и коллективных жизненных стереотипов и планов судьбы, различных форм защиты, структур характера, болезней и видов заболеваний, родовых традиций выхода из конфликтов и возврата хорошего самочувствия, а также возможностей сублимации, социализации и гуманизации.

 

3.1. Анамнез и биография

 

Кроме оперативного сбора клинической информации для анамнеза большое значение имеет анализ данных по генеалогии пациента, к которым относятся:

– История рода;

– родовой жизненный стиль;

– конкретные жизненные  отношения;

– профессиональные традиции;

– способности;

– интересы;

– соматические и психические заболевания членов рода;

– продолжительность жизни членов рода;

– причины смерти членов рода;

– врожденная и приобретенная инвалидность;

– наследственные тяжбы;

– главенство в семье;

– миграция и места жительства членов рода;

– длительные разлуки между членами рода;

– разводы;

– факты усыновления;

– религиозные взгляды.

Для оценки родовых ресурсов диагност проявляет повышенный интерес к тому, как преодолевались фазы жизненных циклов рода с их специфическими требованиями.

Подробная письменная биография пациента предоставляет аналитику следующие первичные сведения:

– Жизненные правила рода, влияющие на судьбу каждого из потомков;

– ценностные ориентации и желания;

– проклятия-анафемы;

– распределение ролей и ролевые ожидания;

– столкновение интересов;

– завещания;

– раздоры;

– коалиции;

– непримиримые отношения;

– семейные тайны, родовые легенды, мемуары и т.д.

 

3.2. Родословное (генеалогическое) дерево

 

Генеалогические сведения родового анамнеза – по возможности, до третьего поколения – графически отражаются в родословном дереве (= генограмме) и включают сведения не только о кровных родственниках пациента, но и о брачных партнерах и друзьях, т.е. о выбранных членами рода лицах.

Если родословное дерево составлено самим пациентом, то его визуальная структура и персональная конструкция приобретают диагностический смысл.

В зависимости от частоты появления и вида определенных заболеваний, представленных в генеалогическом дереве, судьбодиагност делает выводы о медицинских показаниях и прогнозах

 

 

 

 

 

 

 

3.3. Тест Зонди как диагностический инструмент и фон для беседы с клиентом

 

Тест Зонди связан с процессом выбора фотопортретов и относится к проективным методикам.

Он содержит шесть серий по восемь фотопортретов психически больных людей, т.е., в общей сложности, 48 фотокарточек.

Портреты представляют восемь фундаментальных потребностей системы побуждений. Из каждой серии пациент выбирает два симпатичных и два несимпатичных портрета.

Выбор происходит по принципу идентификации и контридентификации с фото.

 

В качестве фона, на котором происходит беседа с клиентом, тест помогает клиенту «перевести» – уже при прослушивании или прочтении – общие (но, в тоже время, и специфические) результаты тестирования при помощи ассоциаций, без которых они остаются неосознанными, на «язык» его личной, уникальной истории болезни и биографии.

При благоприятном контакте между судьбодиагностом и клиентом беседа на тестологическом фоне запускает у последнего механизм когнитивной и эмоциональной рефлексии и самоконтроля, который на следующем этапе может перейти в форму «краткосрочной терапии», разработанную Зонди (1966) на основе своего теста.

 

Тест основывается на судьбопсихологической системе побуждений, которая воспринимает бессознательные побудительные и личностные процессы в их диалектическом взаимодействии, и видит сущность здоровья и болезни в их процессуальности. Таким образом, целью судьбоаналитической диагностики является не описание клинического состояния и постановка статического диагноза, а функциональное и побудительно-динамическое понимание патогенеза заболевания.

Тест Зонди эффективно переводит психодинамические процессы и констелляции в синдромы. С помощью теста Зонди судьбодиагност имеет возможность точно определить отдельные фазы процесса заболевания и классифицировать их по синдромам.

Подтверждая предположения судьбоанализа о том, что каждое психическое заболевание находится в тесной связи со здоровой, т.е. социальной и прогрессивной формой судьбы и экзистенции, тест Зонди выявляет не только побудительно-динамические опасности, но и существующие в латентном состоянии возможности социализации и гуманизации.

Для оценки возможностей экзистенции, которые выявляются в процессе тестирования, были разработаны дифференцированные или так называемые «комплементарные методы». В результате этого прошлые, настоящие и будущие варианты судьбы и экзистенции осознаются и оцениваются как в своем взаимодействии, так и по отношению друг к другу.

В то же время тест Зонди является инструментом, при помощи которого судьбоаналитик до начала психотерапии пытается определить, имеются ли показания к аналитической терапии и каким будет прогноз.

Зонди видел обоснование функционирования своего теста в сформулированной им теории выбора объекта. К предпосылкам эффективности теста он относил утверждение, что портреты психически ненормальных людей излучают энергию определенных побуждений необычайно сильного императивного характера.

В связи с этим возникает вопрос, какой род резонанса заставляет тестируемого реагировать на портрет, определяемый им в качестве приятного или неприятного. На ум сразу же приходят сравнительные рассуждения о полярностях и энергетических полях.

Зонди критически пересмотрел и некоторые физико-энергетические вопросы с позиции своей системы побуждений. Он выдвинул предположение о существовании энергии психического поля, динамика и напряженность которого создают психическую индивидуальность и, в тоже время, придают человеку изменчивость и пластичность. Блокирование этой энергии может привести к самым различным формам психических расстройств – факт, который Зонди смог убедительно проиллюстрировать многочисленными примерами тестирования клиентов.

В этой связи становятся понятными модель и теория «морфогенетического поля» (Р. Шелдрак, 1983). Ее автор утверждает, что формообразующие и управляющие поля характерны для всех этапов развития неорганической и органической материи, а их воздействие распространяется на модели поведения, инстинкты и процесс обучения.

Действие полей на человека Шелдрак называет «морфологическим резонансом», потому что информация, излучаемая полем, вызывает усиление, активизацию аналогичной информации у людей.

Портреты теста Зонди дают указание на то, что морфологический резонанс  воспринимается и излучается (в зависимости от связи с определенным классом побуждений) в области лица (и, особенно, глаз). О наличии подобного феномена писали еще греческим физиономисты; в наше время он был снова обнаружен при исследованиях младенцев (Шпитц, 1967).

Следовательно, с помощью теста Зонди можно измерять магнетическую силу глаз, – ведь тестируемый при разглядывании фотопортретов попадает под влияние морфогенетического поля и реагирует на него их отвержением или принятием (Бернье). В данном случае тезисы Шелдрака являются примером того, как естественно-научные исследования расширяют и углубляют частично устаревшие теоретические основы теста с точки зрения моделей полярностей, поля и энергии.

 

3.4. Фототест выбора профессий М.Ахтниха

 

Фототест профессиональных склонностей Мартина Ахтниха (ВВТ, 1979) открыл важное направление исследований для судьбоанализа.

ВВТ строится по принципу выбора фотопортретов, аналогично тесту Зонди. Карточки теста изображают специалистов различных профессий во время работы.

Критерием выбора является то, нравятся, не нравятся или оставляют клиента равнодушным различные виды деятельности.

При конструировании своего теста М. Ахтних использовал в качестве принципа классификации восемь фундаментальных потребностей человека («коренных факторов»), описанных Зонди, которые он переименовал и переосмыслил с профессионально-психологической точки зрения.

Фототест профессиональных склонностей базируется на взаимосвязи между определенными побудительными потребностями и выбором профессии. В процессе выбора фотопортретов выявляется базовая структура склонностей индивида.

ВВТ является инструментом для профессиональной ориентации молодежи и определения пути профессионального роста взрослых.

 

3.5. Судьбоаналитическая терапия

 

Леопольд Зонди был убежден, что важнейшая часть навязанной судьбы коренится в личностно-биографической сфере, к которой относится индивидуальное бессознательное Зигмунда Фрейда.

Поэтому для судьбоанализа представляется логичным применение психоаналитических методов для переработки той части навязанной судьбы, которая находится в индивидуальном бессознательном.

Точно так же судьбоанализ признает формы навязанной судьбы, которые связаны с коллективным бессознательным К.Г. Юнга.

 

3.6. Медицинские показания

 

Судьбоаналитическая терапия определяет комплекс медицинских показаний для обратившихся за помощью пациентов, которые осознали, что не могут управлять собственной жизнью.

Одни из них чувствуют себя обязанными повторять жизненные стереотипы своих предков, другие манифестируют те формы заболеваний, которые являются следствием конфликтных ситуаций их собственной жизни.

Если на материале анамнеза и родословного дерева прослеживается общая динамика роста аналогичных или родственных побудительно-динамических форм заболевания или социализации, то консультант или терапевт должны прибегнуть к судьбоаналитическим размышлениям.

Анализ сновидений, которые судьбопсихолог понимает как «сновидения предков», может дать хороший стимул для того, чтобы в процессе терапии обратить внимание на судьбоаналитические аспекты.

 

3.7. Постановка цели

 

В судьботерапии речь идет об освобождении человека от навязанной судьбы и переработке ее в свободную судьбу (судьбу «Я», самостоятельно выбранную судьбу).

В процессе судьботерапии пациенты, страдающие от навязанной судьбы, выясняют для себя следующие вопросы:

– В чем заключается моя родовая навязанная судьба?

– Что из родовой наследственности и задач своего рода я хочу передать своим потомкам (= «родовая идентификация»)?

– К чему я ни в коем случае не хотел бы прийти (= «родовая негация»)?

– Как я хотел бы изменить односторонность и гипертрофированность притязаний представителей своего рода?

– Какой я вижу свою будущую жизнь в контексте родового наследия (= самостоятельно выбранная судьба)?

Поскольку навязанная судьба человека сильно ограничивает возможности выбора, судьбоаналитическая терапия стимулирует его к выработке новых способов видения, оценок и социализации.

Кроме того, судьботерапия предоставляет возможность пациентам, обратившимся за советом и помощью, обрести семейно-родовую идентификацию, а это, в свою очередь, требует примирения со всеми своими предками.

 

3.8. Методы и техники судьботерапии

 

В распоряжении судьбоаналитиков имеется большое количество методов и техник для достижения поставленных целей, поэтому их представление является довольно простым делом.

Терапевтические техники Зонди порой находил чисто спонтанно, в процессе самой терапии, поэтому их невозможно подвести под какой-то общий знаменатель.

Большинство из введенных им инновационных техник берут свое начало в доаналитическом периоде его деятельности, т.е. олигофренопедагогике и неврологической практике. В настоящее время ими широко пользуются представители самых различных направлений глубинной психологии и психиатрии.

Для достижения наибольшей степени свободы выбора Зонди использовал, наряду с классическим психоаналитическим комплексом, множество не аналитических и даже не глубинно-психологических методов, таких как:

– Краткосрочная психагогическая терапия;

– судьбоаналитическая психагогика;

– психосинтез.

По мнению Зонди, под этими терминами следует понимать различные формы судьбоаналитической терапии, которые представляют собой «легитимные изменения» классической психоаналитической техники. Порой такие изменения заходят чрезвычайно далеко.

Итак…

1. Мы уже говорили о продолжительных диалогах, которые Зонди вел во время судьботерапии с позиции психагогики, а также о терапевтических ритуалах в рамках партиципативной терапии для стимуляции «зеркальных» переносов при лечении фундаментальных расстройств.

2. Открыто пренебрегая границами поколений с сильно переплетенными родовыми ветвями, Зонди несколько директивно пользовался своей «программой дезимажинации» (Зонди, 1963).

3. Другая директивная техника, используемая при острых переживаниях утраты, призвана ускорять или облегчать «интроекцию утраченного объекта» (именно так и называется соответствующая техника).

4. Большую роль играют также практические методы терапии, в рамках которых психотерапевт убеждает клиентов, наставляет, советует и обсуждает с ними материалы письменных работ (Зонди, 1963).

5. Инновационными были методы из олигофренопедагогики, включенные Зонди в судьботерапию, которые он обозначил следующим образом:

– «Переворачивание»;

– «преобразование»;

– «превращение»;

– «отклонение»;

– «конверсия»;

– «социализация».

6. С помощью этих методов он намеревался сделать более эффективным в терапевтическом отношении «управляемый фатализм», сформулированный в концепции судьбоаналитической терапии.

7. Если Зонди стремился к тому, чтобы содержание навязанной патологии могло найти адекватные формы удовлетворения путем выбора профессии, то он пользовался методом, который в настоящее время известен под названием «рефреминг» (Хэйли).

8. Единственная терапевтическая методика со своей собственной техникой, которую Зонди детально описал в своей книге, носит несколько загадочное название «психошоковой терапии» (= терапии молотом). Вот ее краткое описание.

На определенных стадиях аналитического процесса или краткосрочной психагогической терапии Зонди выхватывал из ассоциативной цепочки, которая тянулась от сновидений или вспомнившихся биографических событий, слова-раздражители и экспонировал их, с ошеломляющей клиентов внезапностью, энергичным голосом. При этом он повторял слова в быстром темпе с такой силой, будто заколачивал гвозди (Зонди, 1963; Кюрштайнер, 1987).

9. Для осознания стереотипов родового бессознательного в судьбоанализ в настоящее время внедряются и другие формы терапевтических конфронтаций, берущие начало в точках соприкосновения с гештальттерапией, а также другими формами «терапии переживанием».

10. Расстройство веры Зонди рассматривал как расстройство «Я», поэтому он выдвигал требование, чтобы судьботерапевт, когда это только возможно, проводил анализ функции веры пациента. Необоснованное невыполнение этого требования он считал «грубейшей врачебной ошибкой, какую только можно сделать в ходе анализа» (Зонди, 1956а).

Через «Я» человек получает способность верить, т.е. находиться в единстве с Духом, или Богом. Вера удерживает человека, с одной стороны, от недооценки, а с другой – от переоценки собственных сил. Другими словами, человек, который верит, обретает смысл жизни.

Анализ функции веры, так же как и весь анализ «Я», Зонди понимал как сознательное сопровождение в пути.

Воспитание пациента в направлении правильного распределения своих сил и формирования совершенно новой системы ценностей – в особенности, идеалов бытия и обладания – делает его способным к социализации и гуманизации (Зонди, 1956а).

Вместе со своей концепцией «Понтифекс-Я» Зонди включил в «религиозную глубинную психологию» анализ функции веры.

По мнению Зонди, отдельные глубинно-психологические направления стали школами со своим собственным языком, которые специализируются на выразительных и коммуникативных формах человеческой души.

Так, например, психоанализу Зонди предписывал язык симптомов, аналитической психологии К.Г. Юнга – язык символов, а судьбоанализу – язык выбора.

Бессознательное представляет собой многофункциональное и многоязычное образование. Отсюда следует, что глубинный психолог должен понимать, по меньшей мере, три основных языка бессознательного. Таким образом, начинающие судьботерапевты, получая образование, должны также знакомиться с идеями психоанализа, аналитической психологии, а также с терапией человеческой судьбы.

 

3.9. Границы терапевтической деятельности

 

«Человек несет в себе также и невозможности, т.е. такие формы экзистенции, которые никогда не смогут осуществиться в реальной действительности. Таким образом, судьбоаналитик должен обладать достаточной мудростью, чтобы разделить формы экзистенции на возможные и невозможные, реализуемые и нереализуемые. И часто именно это оказывается труднее всего, поскольку то, что невозможно для одного человека, возможно для другого» (Зонди, 1963).

Этими словами Зонди (1963) указывает на границы, которые возникают на пути судьботерапии, как только она попытается привести человека к наиболее осознанному и свободному выбору вариантов экзистенции.

Многочисленные ограничения терапевтических действий являются следствием конкретного соотношения жизненных и социальных сил в мире, в котором живут клиенты и терапевты, а также необратимых наследственных и конституциональных задатков.

В судьбоанализе считается, что взаимный аффективный резонанс, лежащий в основе выбора родственников, и эмоциональное единство (= «партиципация») между терапевтом и пациентами, обратившимися за помощью, образуют предпосылку для успешного терапевтического сотрудничества.

«... Лечит не техника, а межличностные отношения между пациентом и терапевтом».

Зонди обращает наше внимание именно на этот факт. Если не достигнута взаимная партиципация, то для терапевтических действий задаются слишком узкие границы.

Другое ограничение терапевтических действий происходит вследствие пренебрежения морально-нравственными ценностями человека. Подлинная судьбоаналитическая терапия сопровождается глубоким уважением к «нравственными реалиям человека и мира» (Зонди, 1963).

Позитивная терапевтическая работа ограничивается и в том случае, если проблемная сфера и неразрешенные конфликты самих психотерапевтов постоянно и бесконтрольно взаимодействуют с неразрешенными конфликтами и проблемными сферами жизни их пациентов. Поэтому судьбоанализ (как и другие направления глубинно-психологической терапии) требует, чтобы сами терапевты в ходе своей профессиональной деятельности подвергались многолетнему интенсивному личностному анализу (= «учебный анализ»), и постоянно заботились о гуманизации своего поведения, ценностей и жизненных ориентиров.

Не существует психотерапии вообще, как не существует психотерапевтов и клиентов вообще, но для каждого обратившегося за помощью пациента есть своя оптимальная терапия. Однако терапевтическая помощь будет невозможной, если между психотерапевтической практикой, ее теорией и мировоззрением, с одной стороны, и системой ценностных ориентаций и ожиданий пациента, с другой, лежит непреодолимая пропасть.

Несколько сдержанная позиция в наших терапевтических действиях может быть следствием утверждения Зонди (1963), что терапевтические отношения представляют собой загадку, которая не поддается рациональному постижению.

 

 

3.10. Судьбоанализ как психология противоположностей

 

Зонди рассматривает человеческую жизнь в постоянном изменении, становлении, круговороте и динамике.

«Судьба, жизненный путь человека – это история его изменений» (Зонди, 1956).

Эта динамика является результатом диалектического взаимодействия комплементарных противоположностей. Зонди видит все возможные проявления физической и психической реальности (планомерность, формообразование, структуры жизни и т.д.) как равнодействующую динамической комбинации взаимообусловленных противоположностей (1972).

То, что импонирует нам в качестве относительно стабильной структуры материального и душевного мира, является на самом деле лишь «парциальным», «эпизодическим» феноменом циклического процесса (Зонди, 1956). Внешне стабильные стереотипы и жизненные проявления, формы и фигуры материального мира являются выражением динамического равновесия между полярностями, находящимися в комплементарных отношениях. Очевидно, устойчивость на самом деле является переходным состоянием.

Психология судьбы Л.Зонди выражена в интуитивном утверждении, что в каждой комплементарной паре противоположностей (= полярностей) полюса находятся в динамической, неразрывной связи друг с другом и образуют единство. Поэтому, как считает Зонди, не следует стремиться в одностороннем порядке к добру, отрицая зло. Напротив, надо воспринимать добро и зло как две стороны единого целого и удерживать их в динамическом равновесии (Зонди, 1969). Там, где один полюс увеличивается, другой уменьшается, и наоборот.

Из учения о противоположностях следует важное для психологии судьбы понимание здоровья и болезни.

Здоровым считается человек, сумевший свести душевные дуализмы в отношения комплементарности и сохранить их в относительном равновесии.

Если же человек не способен к этому, то в его душевной сфере возникают непримиримые противоречия, которые могут привести к страданиям и заболеванию.

«Homo humanus», по Зонди, – это человек, которому удалось осуществить интеграцию полярностей. Временами он даже оказывается над противоположностями, в области «Сoinсidentia oppositorum» и, таким образом, движется к преодолению и освобождению от мучительных дуализмов (Зонди, 1972)

 

 

3.11. Психология сновидений

 

С точки зрения «партиципативной терапии сновидений» по Зонди, сновидец пытается стихийно установить контакт со своей не живущей стороной, со своей «Тенью», чтобы снова иметь ее в качестве возможности, а также с целью ее интеграции. Другими словами, расколотый и отчужденный в самом себе человек стремится обрести утраченное единство.

В сновидении человек одновременно и режиссер, и актер. Сновидение – это «аутогенная попытка партиципации и интеграции» со стороны человека, утратившего свою первоначальную целостность (Зонди, 1956).

На основании сценическо-драматического понимания сновидений, Зонди делает вывод, что не только их толкование, но и их повторное переживание бодрствующим человеком представляет собой хорошее средство для излечения. Поскольку 3онди рассматривает отщепленные, несостоявшиеся, неудовлетворительно реализованные возможности экзистенции также как «притязания предков», которые исходят из родового бессознательного, то сновидение часто представляет собой «встречу с предками». В дальнейшем Зонди говорит о «сновидении предков».

В «сновидении предков» сновидец получает от персонажей сновидения, с которыми он встречается (неважно, здоровые они или больные), сведения о перспективах своего дальнейшего развития или об экзистенциальной угрозе.

Довольно специфическим путем человек выясняет для себя возможные варианты развития или заболеваний, которые часто имели место в истории его рода, неважно в тоже же самой или похожей форме (Беели, 1987; Кюрштайнер, 1980).

Психология судьбы указывает на «трехмерное» понимание сновидений в рамках теории сновидений по Фрейду, Юнгу и Зонди, поскольку «Тень», с которой встречается сновидец, содержит вытесненные личностные, архетипические и родовые части, отношения между которыми все время изменяются и которые берут свое начало из индивидуального, коллективного и родового бессознательного.

Актуальность идей Зонди в терапевтической работе со сновидениями проявляется в том, что его теоретические взгляды в настоящее время развиваются в других школах и становятся всеобщим достоянием. Так, например, между судьбоаналитическим и гештальттерапевтическим пониманием сновидения существуют поразительные совпадения, вплоть до мельчайших деталей в теоретической концептуализации (Бюрги, 1981; Перлз, 1976).

Принимая во внимание холистскую и трансперсональную модели терапии, необходимо указать на устремленность в будущее и возможное дальнейшее развитие именно судьбоаналитических исследований в области сновидений.

 

 

3.12. Каин, Авель и Моисей – символы бытия

 

Особенное значение Зонди придает противоположностям «Каин – Авель» и их интеграции в личности Моисея, поскольку именно в результате их творческого взаимодействия появились такие выдающиеся достижения человечества как мораль, этика и законы, защищающие человеческую жизнь.

Смертоносную ментальность человека, зло, символизирует фигура Каина, совестливость – Авеля, а этическую направленность праведника – личность Моисея.

Эти библейские фигуры, неразрывно связанные друг с другом вследствие своей полярно-комплементарной природы, соответственно интеграции, являются символами человеческой судьбы... «В каждом Каине живет Авель, а в каждом Авеле – Каин» (Зонди, 1969).

Душевные изменения: от злобной ментальности Каина – через последующее признание вины и стремление Авеля к ее искуплению – вплоть до установления Моисеем этических норм в отношении убийства – происходят в судьбоаналитической перспективе, выражая себя в динамике аффектов.

 

 

 

 

 

 

3.13. Судьбоаналитическая теория агрессии

 

«Четырехмерная» (ориентированная относительно четырех сфер жизни = векторов) система побуждений судьбоанализа образует исходную точку для дифференциальной типологии агрессивного поведения.

Судьбоанализ различает четыре типа человеческой агрессии, для каждого из которых требуются свои условия и своя энергия.

1. Обусловленная влечениями, стремящаяся к наслаждению агрессия манифестирующая себя как сексуальный садизм, мазохизм и садомазохизм (вектор S).

2. Загруженная аффектами каинистическая агрессия выплескивающаяся в пароксизмальных аффективных действиях, за которыми обычно следует фаза искупления (вектор Р).

3. Деструктивная, отрицающая, разрушающая мир и саму личность агрессия, выражающаяся в разнообразных формах негативизма, сокрушающего ценности и идеалы, а также в нигилизме, мотивированном идеологией (вектор Sch).

4. Фрустрационная агрессия из-за непринятости личности в социальной жизни и сфере контактов приводящая в исключительных случаях к террористическим и экстремистским акциям возмездия и к так называемой освободительной борьбе представителей угнетенных социальных классов, наций и народностей (вектор С).

 

 

3.14. Заключительное слово

 

В этой статье представили основные положения, методы и цели судьбоанализа.

В заключение хочется еще раз предоставить слово Леопольду Зонди (1956а):

«Мы говорим: Судьба – это выбор, и различаем два типа действий, связанных с выбором.

Во-первых, это бессознательные действия, управляемые наследственными задатками, а именно бессознательные притязания предков, которые направляют личность в выборе любви, дружбы, профессии, различных форм заболевания и способа смерти. Ту часть судьбы, которая бессознательно реализуется через латентный образ предков, мы называем родовой навязанной судьбой.

Во-вторых, это сознательные действия, которые направляются собственным «Я» личности. Эта часть судьбы является индивидуальной самостоятельно выбранной судьбой.

Родовая навязанная судьба и индивидуальная самостоятельно выбранная судьба составляют целостность судьбы.

Собственно, с теоретической точки зрения, судьбоанализ - как терапевтический путь – состоит из двух фаз.

Первая фаза является фазой осознания и конфронтации пациента с подавленными притязаниями своих предков. На этом этапе происходит анализ навязанной судьбы.

Вторая фаза является фазой анализа «Я» и функции веры, т.е. связи «Я» с Духом. Этот этап соответствует анализу самостоятельно выбранной судьбы.

Таким образом, задача судьбоаналитика заключается именно в том, чтобы дать клиенту возможность осознать принуждение по отношению к его действиям в выборе и направить судьбу личности в сторону сознательного выбора через перестройку и укрепление позиции «Я».

 

Приложение I

Зонди Л.

ВЕРА КАК СУДЬБА

 

Восемь лет назад я впервые удостоился чести прочитать доклад о гуманизации побуждений в г. Цофингене.

Сегодня мне хотелось бы продолжить рассмотрение этой темы и поговорить о пути, ведущем к гуманизации человечества. Этот «царский путь» (via regia) называется верой.

Я не священник и не теолог, и Вы вправе задать вопрос, что подтолкнуло врача и психолога к тому, чтобы говорить на тему: «Вера как судьба».

Следовательно, я должен защитить выбор своей темы и изложить причины, побудившие меня, как врача, задуматься о функциях веры.

К этому меня привели два конкретных жизненных случая.

Первый случай был из моей практики.

Коммивояжер, в возрасте 58 лет, на протяжении 30 лет отправлялся в свои служебные поездки только в сопровождении жены. Он никогда не выходил из дома без супруги, поскольку только в ее присутствии чувствовал себя свободным от страха смерти.

Начиная с 28 лет, этот мужчина страдает невротическим расстройством сердечной деятельности, спазмами диафрагмы и желудка. Временами он впадает в тяжелую депрессию с мыслями о самоубийстве.

Анализ показал, что его «заднеплановый человек», находящийся в Тени, представляет собой Сверхчеловека, Всезнайку, который не потерпит никаких возражений против своей точки зрения.

Он эгоист и нарциссист.

Он бесконечно завидует всякому, кто имеет большее количество денег, более знатный  титул и более высокое положение в обществе. Все его приступы страха возникали в состоянии ревности или ипохондрии.

В начале лечения мужчина похвастался тем, что с юношеских лет является атеистом, и признает не Бога или Духа, а только законы природы.

Пришлось вступить в настоящее сражение, чтобы доступным языком объяснить этому атеисту, что причина его страха заключается именно в ориентированности на свое «Я», в его нарциссизме, «всезнайстве» и «всемогуществе».

Только спустя некоторое время мы смогли убедить его в том, что человек, который переносит всемогущество на собственное «Я», а не на более высокую, надличностную Инстанцию, обречен на гибель. В конце концов, он окажется не в состоянии нести ответственность за свое будущее, а поэтому все время будет вынужден должен бороться со своим главным противником – смертью.

Мы пытались воспитать в нем стремление к молитве, к партиципативному диалогу с Богом. Все эти попытки клиент с негодованием отвергал.

Но, однажды - после полутора лет нашей работы и его упрямого сопротивления - он явился ко мне на прием и сказал: «В течение тридцати лет я отрицал существование Высшей духовной силы, и лишь теперь могу принять ее как Дух, но не как Бога. Я полностью отказался от своей бредовой идеи стать всемогущим. Я уже могу гулять по городу без сопровождающих…».

На некоторое время у него исчезли страх смерти, ипохондрия и страх перед открытыми пространствами (агорафобия). Однако в результате кончины одного из членов семьи страх смерти вернулся к нему снова.

И, хотя ему уже больше шестидесяти лет, мы не имеем права отказаться от задачи примирения его с Высшей Инстанцией.

Мы будем стремиться побудить его к тому, чтобы он смог перенести всемогущество своего «Я» на эту трансцендентную Инстанцию.

Как психотерапевты, мы просто не имеем морального права на то, чтобы совершить остановку в этом Сизифовом труде.

Рано или поздно наступят времена, когда больной лишится нарциссического мировосприятия и перенесет свое всемогущество на Дух. И, если мы достигнем этого всего лишь за час до его кончины, то и тогда наш труд не будет напрасным.

В этом случае мы впервые столкнулись с тем, что утрата функции веры может серьезно угрожать судьбе человека. И, более того, нам удалось подробно проследить путь, на котором нарушение функции веры может перейти в душевное заболевание.

Таким образом, мы пришли к следующим выводам.

1. «Я» человека не в состоянии быть всемогущим.

2. «Я» должно перенести всемогущество на более высокую Инстанцию, в противном случае оно вынуждено все время бороться со смертью.

3. Атеизм возникает в случае переноса всемогущества на собственное «Я» или на природу.

4. Атеизм тесно связан с ипохондрией и страхом смерти.

5. Если удается помочь атеисту перенести свое могущество на более высокую Инстанцию, то страх смерти может пройти.

6. Поскольку человек, передавший свое могущество более высокой Инстанции, «направляется» свыше, то он ставит перед собой посильные задачи и берет на себя посильную ответственность, поскольку он уже не одинок: он стоит на одном пути с Духом. Мы назвали это единобытие «духовной партиципацией».

7. Судьба – это выбор задач, имеющих конечной целью становление человека.

8. Таким образом, вера представляет собой единобытие; вечную, мистическую, трансцендентную партиципацию с Духом – единственным, кто способен гарантировать нам защищенность и спасение от страха смерти.

Начиная с этого случая, я поставил перед собой задачу обследовать и лечить больных людей, наряду с традиционными психическими и соматическими методами терапии, ориентируясь на их веру. Это получалось не всегда. Однако если мне все-таки удавалось это сделать, судьба больного неожиданно менялась самым счастливым образом.

Устранение нарушения функции веры находится в компетенции врача, но не как специалиста по лечению заболеваний внутренних органов, а, прежде всего, как человека.  Врач должен быть не только «доктором медицины», но еще и стать «целителем людей». Человеку необходимо все время помогать в его становлении, так как только в этом случае он может полностью излечиться или хотя бы примириться со своими телесными недугами.

Стать человеком – значит открыть в себе функцию веры, веры в то, что человек заброшен в этот мир не случайно, а для того, чтобы взять на себя персональную, раз и навсегда данную задачу, за которую он понесет ответственность.

Этой задачей является становление человека, его гуманизация.

Вторая причина того, почему я посвятил себя вопросам веры, связана с моей педагогической деятельностью.

Студенты высших учебных заведений чаще других недовольны своей жизнью. Они находятся в постоянном конфликте с собственной судьбой, семьей и окружающим миром.

Многие из них получают одностороннее образование только в области естественных и технических наук и техники. Однако со временем они начинают испытывать внутреннюю опустошенность, которая вынуждает их либо предаваться безудержным и безмерным удовольствиям, либо впадать в состояние отчаяния. Ничто не может дать им внутреннего покоя, гармонии существования.

Часть таких студентов живет словно в бетонном бункере. Никто не может попасть с ним, но и сами они не в состоянии покинуть это убежище внутри сосбственного «Я».

Другая часть студентов деградирует до мании величия. Душа человека, одержимого манией величия, восседает в своем «Я» как в тронном зале.

Некоторые из них становятся агрессивными, деструктивными, разрушают сами себя. И у всех я обнаружил одно и то же нарушение: дорога к Духу, via regia, была засыпана песком.

Однако попадались до такой степени «одержимые» студенты, что отрицали абсолютно все, относящееся к природе человека. Они парили над реальной действительностью, не чувствуя почвы под ногами, пользуясь жалкой пародией на духовность, получая удары судьбы и не делая никаких выводов.

На основании этого опыта я пришел к следующим выводам.

1. Человеку следует осознать сложность своей природы. Он представляет собой единство тела, души и Духа. И его задача заключается в том, чтобы навести мосты между своим телесным началом и Духом.

2. Именно «Я» наводит мосты между возможными противоположностями. Оно является Pontifex oppositorum. «Я» распределяет свою бытийную мощь, являясь «управляющим» своего всемогущества.

3. Бытийная мощь заключена в наследственных предпосылках, которые мы несем в себе в качестве возможностей экзистенции. И то, что человек реализует за счет своей бытийной мощи, зависит от его персонального «Я», которое совершает выборы.

Поэтому мы и говорим: «Судьба – это выбор, и выбирает ее «Я».

5. Высшей и, возможно, самой важной функцией этого «Я» является вера, трансценденция из посюстороннего в потустороннее. Именно эта функция нарушается чаще других из-за того, что дорога к Духу была засыпанной.

 

Приложение II

Зонди Л.

О СОВЕСТИ И ВЕРЕ.

ФОРМЫ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ

(Из лекций по судьбопсихологии в университете Цюриха)

 

В предыдущих восьми лекциях (VIII-XV) были рассмотрены двенадцать экзистенциальных опасностей, представляющих угрозу судьбе индивида в сексуальной, аффективной сфере, в сфере «Я», а также в сфере контактов.

Не хотелось бы завершать наше введение в психологию судьбы, ничего не сказав о формах экзистенции, которые при определенных обстоятельствах смогли бы защитить человека от вышеупомянутых опасностей.

Среди этих форм экзистенциальной защиты находятся:

1) Страх вины, потребность признаться и подвергнуться наказанию либо стыдливо спрятаться.

2) Навязчивость как отказ от удовлетворения побуждений благодаря изменению характера и формированию способов реагирования.

3) Приспособление к социуму за счет отказа от ведущих потребностей «иметь» и «быть».

4) Становление человека (гуманизация) благодаря Вере.

Все эти четыре гарантирующие защиту формы экзистенции можно свести к одной находящейся в нас инстанции – совести.

Цикл своих лекций я завершаю следующими выводами.

 Человек не может жить без Знания и Совести.

Знание (= Весть) и Со-весть относятся к готовым, законченным образованиям внешнего и внутреннего мира, прошлого и настоящего. Они являются важнейшими краеугольными камнями посюстороннего мира и человеческого бытия. Чтобы называться человеком, недостаточно только существовать.

Необходимо стать человеком, что возможно только благодаря вере.

Только вера наполняет жизнь человека ощущением Вечности.

Только вера помогает совершить трансценденцию к Духу, к потустороннему.

И только вера дает чувство защищенности благодаря утверждению вечной взаимосвязи с Богом, к чему нужно стремиться всей душой.

C горячей любовью служи Богу, ибо «Бог есть любовь».

Под человеческим становлением подразумевается реализация идеи человека через увеличение радиуса действия любви.

Некоторые из Вас могут подумать: «Но ведь это уже не наука, а мировоззрение!»

На это я могу ответить только одно:

«Горе науке, которая не имеет достаточного мужества для того, чтобы стать мировоззрением».

 

 

Alois Altenweger, Annie Berner-Hurbin, Karl Burgi-Meyer, Friedjung Juttner, Margrit Kramer (Die Schicksalsanalyse nach Leopold Szondi. Schriftreihe aus dem Szondi-Institut, Heft 1).

FATE-ANALYSIS OF LEOPOLD SZONDI

 

The present article helps to create entire image of the fate-analytical concept, method of experimental diagnostics, acquaints the readers with M. Achtnich”s test and some other items. Interesting and substantial «Appendices» attract reader”s attention to analysis of faith function in the course of psychological and occupational consulting.

The article may be considered not only as didactic material but as demonstrational version of F. Juttner”s book «Fate-analysis in Zusammenfassungen» which will cause interest in all teachers of psychology in educational institutions, psychodiagnosts, occupational guides and many others.

 

 

ЛИТЕРАТУРА

 

Burgi-Meyer, K. Schicksalsanalyse: eine Standortbestimmung. 1981.

Burgi-Meyer, K. Erzahl dich selbst – Erkenn dich selbst. Der Szondi-Test: Eine Induktion zur Selbstreflexion. 1985.

Sheldrake, R. Das schopferische Universum. Die Theorie des morphogenetischen Feldes. 1983.

Szondi, L.: Experimentelle Triebdiagnostik. 1. Aufl. Hans Huber, Bern, 1947.

Szondi, L.: Triebpathologie. Hans Huber, Bern u. Stuttgart, S. 368, 1952.

Szondi L. Ich-Analyse. – Bern; Stuttgart: H.Huber, 1956.

Szondi, L.:Lehrbuch der experimentellen Triebdiagnostik. Huber, Bern, 1960.

Szondi, L.: Schicksalsanalytische Therapie. Huber, Bern, 1963

Szondi, L.: Schicksalsanalyse. Schwabe, Basel. I. Aufl. 1944, II. Aufl. 1948, III. Aufl. 1965.

Szondi L. Freicheit und Zwang im Schicksal des Einzelnen. – Bern; Gottingen; Toronto; Seattle: Huber, 1968.

Szondi, L. Kain. Gestalten des Bosen. Hans Huber, Bern, 1969.

Szondi, L. Moses. Antwort auf Kain. Hans Huber, Bern, 1973.

Szondi, L. Moses. Die Triebentmischten. Hans Huber, Bern, 1980.

 

 

Русское

судьбоаналитическое

сообщество

2018